Читать книгу - "Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски"

Лошадь-скелет тяжело тянула телегу, скрипящую при каждом повороте колеса. На козлах сидел возница — или то, что от него осталось. Фигура в истлевшем плаще, неподвижная как статуя, с лицом, скрытым капюшоном.

Но не возница заставил солдат отшатнуться. Рядом с ним, покачиваясь в такт движению телеги, стоял старик в лохмотьях. Глаза его горели безумием, седые патлы развевались, хотя ветра во дворе не было. И он пел… нет, выл, как волк воет на луну, выплевывая слова на неведомом наречии. Каждое слово било людей как плеть, каждый звук нес в себе проклятие.

— Liquor fuscus actionem celerem habebat, saporem ingratum habebat, constipationem subsequentem non causabat, sed ad curationem constipationis chronicae ineptus erat.

— Не глядите! Не глядите на него! — истошно кричал кто-то. — Колдун! Проклянет! Сглазит!

Мародеры отворачивались, некоторые опускались на колени, но их глаза сами против воли возвращались к жуткой процессии. Бывший сержант Брок почувствовал, что волосы на его загривке поднялись дыбом, а запах стоял такой, что мародер рядом с ним явно обделался.

В телеге стоял гроб — черный и украшенный светящимися черепами. Его крышка была откинута, и в гробу…

— Нечистая Мега… — простонал молодой наемник и упал на колени.

В гробу лежала женщина. Мертвая — это было очевидно по восковой бледности ее лица, по неподвижности ее груди. Но глаза… глаза были открыты и смотрели прямо на них. Волосы разметались по бархатной подушке, как языки пламени, губы застыли в дьявольском подобии улыбки. Она была прекрасна и ужасна одновременно, как сама смерть в образе королевы.

Рядом с гробом сидела толстая страшная монашка с перекошенным гримасой лицом, раскачиваясь взад-вперед и подвывая в такт заклинаниям колдуна. Ее пение больше походило на скулеж побитой собаки, а по щекам текли слезы. Еретичка, ведьмина прислужница — иначе зачем ей быть здесь?

А впереди телеги скакали двое детей… Нет, не детей — чертенят с безумными глазами и перепачканными сажей лицами. Они корчили рожи, показывали языки, кувыркались в пыли и визжали от дьявольского восторга.

Процессия медленно проплыла мимо застывших мародеров. Никто не посмел поднять руку, никто не крикнул. Некоторые тут же дали обет вернуться в армию. Лошадь-призрак прошла так близко, что можно было разглядеть червей в ее пустых глазницах.

Потом туман сомкнулся, поглотив видение.

Никто не помнил, как они оказались снова в своем лагере. Словно само время вырвало кусок из их памяти. Брок очнулся у костра с пустым бурдюком вина в руке. Остальные лежали вповалку, дрожа как в лихорадке.

Замок Жус они разграбили только на следующий день. Но там не нашли ничего ценного — ни золота, ни оружия. Ничего, кроме пустых комнат, бесполезных гобеленов да пятна светящейся краски на полу конюшни.

План был хорош. По крайней мере, в голове Тири он выглядел чертовски хорошо. Гроб на телеге — раз. Белая, как смерть, леди Сайна внутри — два. Гаррек с важным видом бормочет что-то на латыни — три. Старый дурак выучил наизусть рецепт слабительного из крапивы и чертополоха, но кто из мародеров разберет? Латынь — она и есть латынь. Язык Древних.

Тири натянула грубую рубаху, подвязала грудь — и вот уже не девка, а паренек-подпасок. Сажа под ногтями, сажа на щеках, в волосах. Черт из преисподней, не меньше. Лукас рядом — тоже перемазанный, глаза сверкают белками. Соли нацепила монашеское платье, нашла где-то четки. С ее-то брюхом она больше на беременную святошу похожа, но сойдет.

Возница, тощий мужик с трясущимися руками, получил целый золотой — все, что было у Тири. За такие деньги он бы и голым по городу проскакал, не то что мертвецов возить.

— Помни, — Тири ткнула его пальцем в грудь, — сидишь и молчишь. Что бы ни случилось — молчишь. Понял?

— П-понял, госпожа… то есть, господин… то есть… Чертова преисподня!

— Заткнись. Просто заткнись и не шевелись!

На всякий случай надела на возницу плащ и надвинула капюшон. Отлично, похож на истлевшего мертвеца — то, что надо.

Тири еще раз придирчиво оглядела всех. Жалкое зрелище, честно говоря. Но выбора не было — ворота уже трещали под ударами тарана.

— Ну что, готовы?

Гаррек кивнул, поправляя нелепую остроконечную шляпу, которую нашел бог знает где. Лукас нервно сглотнул. Соли прижала руки к животу и шептала молитву.

— Тогда поехали.

Телега выкатилась из конюшни в полном молчании.

К воротам они подъехали, когда те уже упали. Мародеры вломились внутрь — грязные, вонючие, жадные. Но стоило им увидеть процессию…

— Mortuis! Mortuis maleficus! — завопил Гаррек, размахивая руками.

Тири подскочила на телеге, скорчила страшную рожу:

— У-у-у! Проклятие! Проклятие на того, кто тронет!

Даже самые отпетые головорезы попятились. В гробу лежала Сайна — глаза прикрыты, но грудь чуть заметно вздымалась. Живая? Мертвая? Кто разберет? А главное — кто рискнет проверить?

— Колдунья… — пробормотал кто-то из толпы.

— Ведьму везут!

— Не трогайте их! Проклянет!

Толпа расступилась, и телега покатила дальше. Тири едва сдерживала нервный смех. Сработало! Чертов план сработал!

Они выбрались из замка, миновали лагерь осаждающих, выехали в степь. Позади остались стены родного замка. Впереди